Как я была на приеме у С.Н. Лазарева

И вот с утреца 27 октября направились мы к ближайшему телефонному автомату дозваниваться до офиса. Ближайший не дал мне прорваться через короткие гудки. Прогулялись один квартал. Второй аппарат оказался более сговорчивым, только набрав номер, я услышала секретаря Наталью Сергеевну. Узнав, что это звонит «Жанна из Красноярска», мне сказали подождать минуточку. И через эту минуточку раздалось «алло» мужским голосом. Это было для меня неожиданно, и я в первый миг растерялась. Затем, уточнив, что я говорю с Сергеем Николаевичем, объяснила, что я сейчас в Санкт-Петербурге, звоню по карточке с улицы и можно ли мне приехать на личный прием. «Подъезжайте, — согласился Лазарев, — по пути снимайте недовольство собой, судьбой и уныние. У вас тут завал». Пока записывала адрес офиса и как до него добраться, несколько раз возникала ошибка и связь отрубалась, сломалась ручка, и пришлось писать стержнем. Доехали без происшествий. Офисом оказалась квартира в жилом доме на последнем этаже. Спросив: «Вы Жанна?» молоденькая девушка запустила нас в квартиру, дала тапочки и проводила в комнату. Мужу было сказано «не шуметь, т.к. там люди работают». Найдя себе свободные стулья мы также присоединились к общей «работе». После слов Сергея Николаевича по телефону внутри опять все всколыхнулось, завертелось и я как могла пыталась, отбросив все, сконцентрироваться на любви. Казалось, что безрезультатно. Кроме нас с Женей в комнате, довольно просторной, находилось еще три молодые девушки, два парня, одна дама средних лет и еще заходил пожилой мужчина. Большое впечатление на меня (и похоже, что не только на меня) произвели две картины. Одна висела на стене напротив стола, за которым я расположилась, а одна прикрывала собой несколько рам и холстов, отвернутых к стене. На первой – безбрежный океан, по нему плывет могучий бык, держащий на своей спине хрупкую, тоненькую, изящную девушку. Одеяния ее легки, воздушны, отражают отблески воды, на голове венок из цветов. Выражение лица спокойное, безмятежное. Рога быка (а может он как-нибудь по-другому называется, не разбираюсь) по форме напоминают месяц, гладкий полукруг, а в огромных глазах светится такое непробиваемое добродушие! При первоначальном приведении себя в порядок я вдоволь налюбовалась на эту картину. Потом с Женей обсуждали, а не Лазарев ли ее автор? Ведь он сам говорил, что с удовольствием в свободное время пишет картины. На второй был изображен густой темный серо-зеленый лес, на первом плане два высоченных ствола, а в глубине картины через ветви проглядывает маленький чисто белый фонтанчик, из которого бьет такая же белая струя воды. 
Часа через два после нашего прихода меня пригласили в кабинет к Сергею Николаевичу. Первым делом он поинтересовался, какие у меня есть вопросы. «По работе над собой., — ответила я. – Я пытаюсь работать, и у меня получается недовольство собой из-за недовольства собой». Лазарев меня выслушал и начал объяснять: «Я по телефону сказал вам про уныние. Вы задумались, что такое уныние? Это и есть недовольство собой. Что такое недовольство собой? Это не любовь к себе. Что такое нелюбовь к себе? Это торможение любви. Когда мы не можем сохранить любовь в момент боли от близких людей, от родителей, от любимого человека, когда идут неприятности по судьбе. Поймите, божественное – безусловно. Человеческое условно, божественное безусловно. В момент боли, обиды, неприятности повторяйте, что я все равно люблю Бога, я все равно люблю этот мир, на мою любовь ничего не влияет. Начинайте с покаяния. Идите, работайте». Я опять вернулась в первоначальную комнату. Мое место было занято, и я кое-как впихнулась в узенькое пространство между диваном и принтером на стоящий там стул. Неудобное положение было как раз «на руку», здорово помогало. Ничего особо нового С.Н. не сообщил, просто в очередной раз убедилась, что нельзя ни в коем случае покушаться на любовь. Однако понимание того насколько это важно, серьезно и вообще существеннее всего остального во много раз усилилось и углубилось. Раньше я не придавала такого большого значения недовольству собой. И без диагностики знала, что оно у меня присутствует. Но тут вдруг дошло, что это ведь отказ от признания в себе божественной сути. Это агрессия к Богу, нарушение неприкосновенности любви. И такое интересное состояние возникло: одновременно чувствовалось, что глубинная работа идет и в то же время, что она какая-то мало уловимая, наверняка мало результативная и наряду с этим последним немного наплевательское отношение к ее эффективности или неэффективности. Вот так. Пока я разбиралась со своими противоречивыми чувствами, мыслями и эмоциями прошло часа полтора, затем все поулеглось. Я расслабилась и убедила себя в том, что все равно буду делать попытки несмотря на то, получается что-нибудь или нет. Еще через некоторое время ко всем нам, работающим над собой, зашел Сергей Николаевич. «Мне только что звонила женщина, — сказал он. – Она говорит: вот молюсь, молюсь, а результата никакого. Знакомая ситуация? Я ей объясняю: чтобы измениться – нужна энергия. А во всем обществе сейчас наблюдается падение энергии. Главную энергию мы получаем из чувства любви. Пища, тепло – это все поверхностно». Дальше дословно не помню, но смысл в том, что в момент боли мы можем реальнее ощутить любовь, т.к. боль – это стресс и для его преодоления у нас выделяется пакет энергии и важно направить его не на страх, уныние, обиды, претензии и т.д., а на сохранение любви к Богу. Тогда инерция любви будет накапливаться. Самый большой пакет энергии выделяется при смертельной ситуации, потому что в момент смерти душа подсознательно устремляется к Богу, ей легче ощутить любовь. Но чтобы действительно измениться нужно в момент смертельной ситуации или просто в момент боли СКОНЦЕНТРИРОВАТЬСЯ ТОЛЬКО НА ОДНОЙ ЛЮБВИ. Все человеческое необходимо отпустить. Лазарев проиллюстрировал это тем, что если бы в момент, когда ему поставили диагноз «Рак», у него был бы малейший шанс на излечение, он бы цеплялся за него, переживал, боялся и не выжил. Посоветовал вспомнить или представлять болевые ситуации и проходить их с сохранением любви, с концентрацией только на ней одной. После его ухода мы дружно продолжили процесс ощущения в себе божественного. 
Приехала я в офис около 12.00. К 16.00 часам секретарь Наталья по одному человеку стала приглашать на окончательную 3-5 минутную беседу с Сергеем Николаевичем. Я пошла последней. Лазарев опять поинтересовался: «Есть вопросы?» Я помялась на стуле, готовясь уходить: «Вопросов нет, надо только работать». Глянув на бумажку перед собой, С.Н. сказал «Динамика у вас положительная. Моменты страха и неверия в себя еще всплывают («Это да, мучает», — согласилась я). Так вы поймите! Если вы идете к Богу — любая ситуация работает на вас. Бог вам всегда поможет. Вот когда я начал лечить людей Бог мне помог, дав онкологию. Это мы просто привыкли считать помощью положительное. А она чаще всего идет как раз через отрицательные события, ситуации и т.д. Будете в таком плане работать, очистите себя и через себя приведете в порядок детей. А так проблем особых я у вас не вижу. С чем вас и поздравляю!» Поблагодарив Сергея Николаевича за прием, я спросила можно ли ему преподнести маленький сувенирчик. Он тепло улыбнулся: «С удовольствием». Я сбегала в коридор, достала из кармана куртки глиняного медвежонка – символ города Железногорска (где я после замужества живу) и подарила его С.Н. На этом прием закончился. Я позвала Женьку, мы попрощались с Натальей и радостные и счастливые поехали домой. На душе было хорошо-хорошо.

Источник: http://evelin.livejournal.com/57471.html

Добавить комментарий